ЛЕБЕДЕВ ИЗ ВЕЛИНО. 37 СТРЕЛКОВЫЙ ПОЛК - Мои статьи - Статьи по поиску участников ВОВ - Сайт Горбачёва Александра Васильевича
Главная » Статьи » Мои статьи

ЛЕБЕДЕВ ИЗ ВЕЛИНО. 37 СТРЕЛКОВЫЙ ПОЛК

РамСпас поиск. Возвращение

ЛЕБЕДЕВ ИЗ ВЕЛИНО. 37 СТРЕЛКОВЫЙ ПОЛК

Лебедев Николай Павлович, родился 10.05.1891г. в с.Велино Бронницкого р-на. Жена Евдокия жила там же. Сержант 37-го стрелкового полка, гражданская специальность – портной. Пленен 3.07.1941 под Малиновкой, при пленении ранен не был. Светловолосый, рост 164 см.


Эти сведения взяты из персональной карты пленного, которая была заведена на Лебедева в лагере военнопленных Stalag 315 (IIB) Hammerstein (Czarne), сейчас г.Чарне в Поморском воеводстве, Северная Польша. Там же ему был присвоен персональный номер пленного «17131». Пленному выдавали металлический жетон с этим номером и номером лагеря, который он должен был носить на шее. В случае смерти именно по нему пленного идентифицировали.


Лебедев умер в этом же лагере 25.10.1941 и был похоронен на новом русском кладбище Хаммерштайн в могиле №56, о чем сделаны соответствующие записи. Копии обратной стороны карты пленного в базе данных нет, скорее всего, там просто нет никаких записей.

Никаких сведений о Лебедеве в книгах памяти нет. Не найдены и послевоенные документы на его розыск как пропавшего без вести, а в них могла быть дата его призыва. Первый вопрос, который возникает при оценке имеющихся сведений – возраст. Дело в том, что даже с началом войны при второй волне мобилизации (Приказ наркома обороны №0269 от 10.08.41) по некоторым областям предписывалось «…военнообязанных 1894—1890 г.г. рождения передать в распоряжение Начальника Инженерного Управления Южного фронта для выполнения полевых оборонительных работ». Для пятидесятилетних бойцов, конечно же, длительные марши, большие физические нагрузки не всегда были по силам, поэтому и считали целесообразным использовать их либо на строительстве укреплений, либо в тыловых службах. Война вносила свои коррективы, и они воевали и в боевых подразделениях, но судя по званию «сержант», Лебедев встретил войну на действительной военной службе. 


37-й Краснознаменный стрелковый полк входил в состав 56-й Московской Краснознаменной стрелковой дивизии. 


Ветеран 37-го полка И.П.Леус вспоминал: «…дивизия была направлена в Эстонию, жили мы в лагере возле г.Тарту до августа 1940г. В сентябре наша 56 СД переехала в Белоруссию, в Гродненскую область. Наш полк расквартировался в г.Щучин. … В полку, а также и в роте в основном были приписные составы, которые участвовали на фронте с Финляндией. И когда мы поселились в Щучине их демобилизовали. А оставшиеся кадровые солдаты были отправлены на строительство ДОТов и дзотов».




Действительно, в 1939г. 56-я дивизия в составе 8-й армии участвовала в «зимней войне» с финнами, а в 1940 – в аннексии Эстонии, и Лебедев мог быть мобилизован в этот период, но судя по свидетельству Леуса, все мобилизованные были отправлены по домам еще в 40-м. Значит не все?

В Государственном архиве Брестской области хранится интересный документ Барановичского обкома о бытовых условиях, в которых жил 37-й полк после его передислокации под Гродно:

«… В 1-ом и 2-ом батальонах 37 стрелкового полка из одного котелка кушают 4 человека. … Во время приёма пищи люди стоят в очереди за ложками и мисками. … Командиры выражают недовольство плохими бытовыми условиями.

Командир 1-ой стрелковой роты 37-го стрелкового полка Лысенков Василий Васильевич в присутствии начальников заявил, что в полку руководство не заботится о командирах. «Я не имею квартиры и поэтому не могу содержать здесь свою семью. Семья находится под Ленинградом, жена плохо материально обеспечена. В месяц я могу высылать им только 300 рублей. При такой жизни мне остаётся только пьянствовать, пока не посадят».

Командир взвода 37 стрелкового полка младший лейтенант Яковлев заявил: «Я вот уже год не имею квартиры и живу в казарме, уже несколько месяцев хожу в рваных брюках, так как форменное обмундирование не выдают. Красноармейцы спят в казарме на 2-х ярусных кроватях по 4 человека на кровать. Нет одеял, и приходится накрываться конскими попонами. Утром умываемся из котелков на улице, так как в казарме нет умывальников». Видно не одна часть готовилась к войне в таких же условиях.

Начало войны Лебедев мог встретить и в расположении полка, и на строительстве оборонительных рубежей. Это была так называемая «Линия Молотова», которая строилась по новой границе СССР после раздела Польши. Ее так и не успели достроить.




Из допроса немцами плененного генерала Егорова, командира 4-го стрелкового корпуса, в состав которого входила 56-я дивизия:«…Война с Германией вообще не ожидалась. Особенно спокойно чувствовалось после поездки Молотова в Берлин. Подозрительность наступила примерно с конца мая, когда особенно энергично стали строиться оборонительные сооружения. До того (прим. с начала марта-41) на строительстве оборонительных сооружений были заняты лишь спец. войска. С начала мая каждая дивизия делегировала 1 батальон на строит. работы».


Документов дивизии того периода нет. Видимо они или были уничтожены, или попали к немцам, т.к. дивизия погибла. 22 июня она приняла на себя удар 8-го армейского корпуса немцев, была рассечена и разбита. 213–й ее полк был окружен и уничтожен у местечка Сопоцкино, остальные в беспорядке отошли за р.Свислочь.

Единственный достойный источник о судьбе дивизии и ее полков – сайт, посвященный погибшему офицеру 56-й дивизии Проскурину Роману Ивановичу, «213 стрелковый полк 56 Московской стрелковой дивизии», созданный его внуком.

В карте пленного есть дата и место пленения Лебедева - 3.07.1941, Малиновка. Где же эта Малиновка? Дивизия была разбита. Да и как она могла противостоять готовой к войне немецкой армаде?  Вот как это было.


Курсант полковой школы 37-го полка Ф.У.Усманов: «На рассвете 22 июня мы проснулись от сплошного грохота разрывов. Немцы бомбили железнодорожную станцию, г.Гродно и аэродром. Нас быстро построили и объявили: «Произошло нарушение государственной границы и надо поспешить на помощь пограничникам…». Выдали каждому курсанту по 15 патронов. Для этого пришлось разрядить ленты станковых пулеметов, которые было решено почему-то с собой не брать. Та же участь постигла и минометы.

Мы выступили в направлении Домброво, туда, где находились основные силы полка. Над нами уже кружился разведывательный самолет ...Была подана команда: «Ложись! По самолету - огонь!». ...Машина врага была подбита ... Тут же последовала странная команда: «Стреляные гильзы собрать, положить в карманы, а затем сдать старшине». Более никчемной затеи придумать было нельзя.


…Около Домброво полковая школа перешла к обороне на заранее оборудованных позициях. …Обстановки никто не знал, поэтому мы маневрировали на свой страх и риск. Кругом были пожары, рвались снаряды.

К следующему утру подошли к Неману ...Над нами в который уже раз появилась группа пикирующих бомбардировщиков. От бомбежки мы потеряли более половины личного состава. После воздушных ударов тут же появлялись моторизованные вражеские подразделения, внося сумятицу, граничившую с паникой в наших разнородных и по сути, неуправляемых силах. Тут были и пехотинцы, и артиллеристы, и саперы, и связисты, и тыловики. Но попытки организовать их и дать бой противнику успеха не приносили. На обоих флангах немцы действовали мобильными отрядами, опережая наши усилия.

…На пятый день войны подошли к Лиде. После Лиды двигались в общей колонне остатков окруженных частей. Далее мы двигались в сторону Минска».


Леус И.П., командир отделения 8 роты 3 батальона 37 сп: «…22 июня 1941г. в 4 часа утра, когда немцы перешли границу, наша рота вся была на границе. По нашему складу немцы стреляли прямой наводкой, так как склад находился рядом с костелом. Было приказано забрать солдат и отходить к штабу полка, а он находился от м.Домброво где-то 10-12 км. Вместе с политруком мы организовали 2 пулеметных расчета и заняли оборону в южной стороне Домброво. Когда увидели, что немцы вступили в Домброво, мы начали отходить на восток. В это время много отходило с границы частей, которые не могли удержаться из-за отсутствия боеприпасов.

Когда мы перешли мост под м.Лунно, тут сразу же налетели немецкие самолеты и начали бомбить нашу колонну. …Когда бомбежка прекратилась, я нашел только 9 солдат из пулеметного взвода. О судьбе остальных не знаю.

Мы пошли по направлению к Барановичам и дошли до города Дзержинска, недалеко от Минска и там попали в окружение и в плен».

Уже 24.6.41 в 12.30 в донесении штаба 3-й армии записано: «56-я стрелковая дивизия в результате боев имеет два небольших разрозненных отряда численностью до 700-800 человек».


Анализ документов пленных показал, что бойцы и командиры 37-го полка были пленены в двух направлениях: Домброво-Щучин-Лида и Домброво-Слоним-Барановичи-Дзержинск-Минск. Между Барановичами и Дзержинском есть д.Малиновка, есть она и рядом с Минском, недалеко от Слуцка, западнее Пинска. Где-то там и был пленен Лебедев.


Stalag 315(IIB) Hammerstein был для Лебедева первым и последним лагерем на территории рейха. Судя по отсутствию записей, ни в какие рабочие команды он не направлялся.


Сам лагерь был организован в сентябре 1939г. на месте полигона. Сначала в него поступали поляки, потом, по мере продвижения немцев по Европе, французы, бельгийцы, голландцы и англичане. С лета 41-го в лагерь хлынули эшелоны советских военнопленных. Для их размещения был создан еще один лагерь, т.е Stalag 315(IIB) имел две недалеко расположенные отдельные территории с названиями «Север» для европейцев, и «Восток» для русских. Северный лагерь был под защитой Красного Креста и имел несоизмеримо лучшие условия, чем восточный, где до поздней осени военнопленные жили в норах в условиях полной антисанитарии и голода, без какой-либо медицинской помощи. 




В ноябре 41-го в лагере русских вспыхнула эпидемия тифа. Николай Лебедев умер 25 октября. Причина смерти не указана, но от чего бы он ни умер, это следствие нечеловеческих условий и истощения организма, его полная неспособность бороться с болезнью.


Хоронили русских на расположенном неподалеку кладбище. К концу войны там было захоронено около 65000 наших солдат. Они оставались солдатами, потому что предпочли мученическую смерть в плену измене Отечеству. В настоящее время на месте захоронения мемориал, именных могил нет. Он ухожен, могилы павших не заброшены.





Ищите своих близких!

Копии архивных документов находятся в МУ РамСпас. Тел. 46-50-330 Горбачев Александр Васильевич.

Все материалы по поиску без вести пропавших на сайте http://gorbachovav.my1.ru/


http://militera.lib.ru/memo/russian/ilin_vp/02.html

 


Ильин, Владимир Петрович

Партизаны не сдаются!.

Жизнь и смерть за линией фронта


 

В дни тяжелых боев против наступающих гитлеровских захватчиков, когда наши войсковые соединения отступали, в лесу около деревни Взносное 30 июля были тяжело ранены командиры Красной Армии В. В. Куликов и Ф. М. Максимов. У них находилось знамя 56-й Московской дивизии. Эти командиры, находясь в тяжелом состоянии и боясь, что знамя попадет в руки противнику, решили передать его на хранение деревенским юношам Зелюткову А. К. и Мясникову К. Д., которые надежно спрятали его в лесу [224] и сохранили, надеясь, что настанет время, когда оно будет востребовано. И такое время настало.

В свободные часы после выполнения какого-либо задания или после того, как побывал на посту, хорошо было постоять около партизанского костра и послушать бесконечные рассказы своих товарищей. Чего тут только ни услышишь: и новый анекдот, только что придуманный партизаном на посту, и рассказ о своей довоенной жизни бывалого партизана, и многое другое, Но сегодня около костра оказался Гриша Орешич, ординарец комбрига, который считался большим знатоком военного дела, и на этот раз решил посвятить своих молодых слушателей в некоторые особенности различных военных законов.

— А вы знаете, — начал он, — каждая войсковая часть обязательно должна иметь свое знамя и строго хранить его. Около него всегда стоит на посту часовой. Причем на этот пост под знамя ставят самых лучших бойцов. И в походе, и в бою знамя находится вместе с этой войсковой частью. А если случится так, что в тяжелом бою погибнет весь людской состав, а знамя останется целым, то эта войсковая часть снова пополнится людьми, и она будет существовать. Но вот, допустим, все солдаты и командиры останутся целыми и невредимыми, а знамя попадет в руки врагу или просто потеряется, то такая войсковая часть уже перестанет существовать, а оставшихся в живых солдат и командиров расформируют по другим частям.

Молодые партизаны с некоторым недоверием слушали Орешича и не особенно-то понимали, в чем же заключается могучая сила воинского знамени.

— Наша бригада тоже является воинской частью? — спросил кто-то из партизан. — И у нас есть знамя?

— Ну, у нас совсем другое дело. Мы же партизаны, [225] патриоты своей Родины, добровольно организовались в бригаду для борьбы с ненавистным врагом. У нас может и не быть своего знамени, — несколько неуверенно ответил Орешич.

Наступившее молчание вдруг нарушил возбужденный голос Аркадия Зелюткова:

— В таком случае у нашей бригады тоже будет воинское знамя. У меня еще с прошлого года хранится знамя дивизии Красной Армии.

Все сидящие у костра партизаны повернулись к Зелюткову и вопросительно посмотрели на него.

— Ты чего, смеешься или серьезно говоришь? — спросил Орешич.

— Серьезно говорю. У меня есть знамя 56-й Московской стрелковой дивизии. Летом 1941 года, когда наша армия отступала под ударами немцев, мне это знамя передали на хранение отступающие командиры. Оно у меня спрятано в лесу около Взносного.

— А почему же ты молчал об этом и никому не говорил раньше?

— Откуда же я знал, что это так важно. Я думал, что это просто красивый флаг, не имеющий особого значения, — оправдывался Зелютков. — А что же теперь делать?

— Необходимо сейчас же сообщить об этом комбригу!

И Орешич поспешил в землянку к Гудкову.

Партизаны, сидящие у костра и слышавшие весь этот разговор, теперь поняли, что дело это и правда серьезное, и с сожалением смотрели на Зелюткова: попадет ему, наверное, что столько времени прятал у себя знамя целой дивизии, которую теперь, наверное, уже расформировали. Через несколько минут Зелюткова позвали в землянку к комбригу. Его долго не было, и партизаны начали уже беспокоиться за своего товарища: видать, комбриг сильно ругает его за то, что он долго молчал. Наконец, из землянки от [226] Гудкова вышел улыбающийся во весь рот Зелютков и сообщил:

— Комбриг сказал, что знамя будет отправлено за линию фронта и меня обязательно наградят за него!

На другой же день под охраной двух партизан Зелютков принес в землянку Гудкова это знамя. Все партизаны бригады с особым интересом и вниманием разглядывали красивое красное знамя с золотистыми буквами на нем. Все они понимали, что это знамя уже было и полито кровью погибших бойцов Красной Армии летом 1941 года, когда шли тяжелые бои с гитлеровскими оккупантами.

В бригаде еще не было радиосвязи со штабом партизанского движения, так как еще не прибыл обещанный радист с радиостанцией. Поэтому Гудков вместе со своим ординарцем сразу же поехал в заслоновскую бригаду и передал в Штаб партизанского движения следующую радиограмму: «В бригаде Гудкова находится партизан Зелютков, который сохранил знамя 56-й Московской стрелковой дивизии. Гудков». Через несколько дней из бригады Заслонова Гудкову привезли радиограмму: «Гудкову. Второго марта на посадочную площадку бригады Заслонова прилетит самолет. Партизана Зелюткова со знаменем отправить этим самолетом в Москву. Связь держите с бригадой Заслонова. Рыжиков».

Зелютков вместе со знаменем дивизии был отправлен на самолете в Москву, откуда через несколько недель прислал письмо Гудкову, в котором сообщал: «Здравствуйте, Николай Петрович! Пишет вам Аркадий Зелютков. В бригаду я не вернусь. Знамя дивизии вручил кому надо. За знамя меня наградили Орденом Красного Знамени. Сейчас я зачислен в военное училище. Учусь в Москве. Написал вашей жене письмо, что Николай Петрович жив и здоров. Он находится в Белорусских лесах. Воюет там против немцев. Я был в его партизанской бригаде, [227] а сейчас нахожусь в Москве». Дальше в письме была приписка: «Передайте от меня привет моим родителям во Взносное и большой всем привет вам, партизанам. Зелютков».

 


Использованы материалы:

http://www.warmech.ru/1941war/w-front/wf_sher_72.html

http://213sp56sd.ucoz.ru/index/vyzhivshie_37_sp_01/0-347

http://213sp56sd.ucoz.ru/publ/vospominanija_veteranov/vospominanija_veteranov_37_sp/6

http://forum.globus.tut.by/viewtopic.php?t=2855&postdays=0&postorder=asc&start=15

http://forum.grodno.net/index.php?topic=621.3390

http://www.sgvavia.ru/go?http://stalag2b.free.fr/index.htm

http://stalag2b.free.fr/2009%20tracesdu%20camp.htm

http://www.czarne.pl/content.php?mod=sub&cms_id=11&lang=pl&p=p10&s=s10

 

Категория: Мои статьи | Добавил: ALEXANDRGORBACHEV (01.09.2014)
Просмотров: 958 | Комментарии: 2 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 2
0
2  
Исправил, извините, техническая ошибка

1  
Здравствуйте, Александр Васильевич.
Спасибо за статью и новую фамилию в список личного состава 37 СП. Надо поправить в тексте,- деда звали Проскурин Роман Иванович.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]