Главная » Статьи » Мои статьи

СОЛДАТ ПЕРОВ. 56-я КРАСНОЗНАМЕННАЯ

РамСпас поиск. Возвращение

СОЛДАТ ПЕРОВ. 22 ИЮНЯ




Перов Николай Иванович, боец 37-го стрелкового полка. Родился 20 июля 1918г. в д. Рыблово Бронницкого района Московской обл. Его ближайшая родственница, Чубарова Мария Георгиевна, жила в д.Колупаево, Никулинского сельсовета Бронницкого района.

В Книге памяти сведений о нем нет. В списках безвозвратных потерь и в послевоенных списках разыскиваемых его также нет. Будто и не было солдата. Скорее всего, родные никаких вестей о нем не имели. Судьбой ему был определен всего один день войны, 22 июня 1941г. В этот день он встретил войну на западной границе и в этот же день в районе местечка Новый Двор был пленен.

В архивах есть два документа, из которых можно узнать о его судьбе в плену. Это транзитная, так называемая «зеленая карточка» и лазаретная карточка на военнопленного Николая Перова. Кстати, в лазаретной карточке Мария Чубарова записана как сестра, а имя его матери – Дарья, причем, тоже Чубарова. Там же указано и место его службы.

По некоторым сведениям после войны Николая разыскивала сестра (видимо родная). Для решения жилищных проблем, возможно в связи с переездом в Москву, ей потребовался документ о признании брата пропавшим без вести. Только местом его службы указала г.Псков, видимо это первое его место службы после призыва.

Но восстанавливать военную судьбу солдата начнем все-таки с начала войны.

37-й Краснознаменный стрелковый полк входил в состав 56-й Московской Краснознаменной стрелковой дивизии. В 1939-40гг дивизия участвует в Зимней войне с Финляндией и именно тогда 37-й полк стал Краснознаменным. С июня по август 40-го дивизия входит в Эстонию. Скорее всего Николай Перов в это время уже служил в полку.

В том же 40-м году дивизия передислоцирована в Белоруссию и к началу войны ее 37-й полк был размещен в г. Щучин, п/о Новый Двор (п/я 11).


Документов дивизии того периода нет. Видимо они или были уничтожены, или попали к немцам, т.к. дивизия погибла. 22 июня она приняла на себя удар 8-го армейского корпуса немцев, была рассечена и разбита. 213 –й ее полк был окружен и уничтожен у местечка Сопоцкино, остальные в беспорядке отошли за р.Свислочь.

Где-то среди тех, кто принял первый бой, был и Николай Перов. Уже никто не скажет, какими были эти первые часы войны для него, 22-летнего парня. 23 ему исполнилось через месяц – 20 июля. Местом его пленения указан Новый Двор, а значит, скорее всего, в первых же боях, а может и в первом, он и попал в плен. Скорее всего, местом пленения указан Новы Двор, километрах в 15 западнее Гродно, а не место дислокации полка недалеко от Щучина.


По информации создателя сайта о 56-й стрелковой дивизии Проскурина Романа Анатольевича, внука одного из ее офицеров,  на начало войны штаб 37-го полка и полковая школа находились в районе местечка Новый Двор (Новы Двур), что километрах в 15 западнее Гродно. С началом войны  бойцы и командиры заняли оборону и прикрывали подступы к военному аэродрому, находящемуся южнее Нового Двора. По воспоминаниям летчиков свою задачу они выполнили. 

Исходя из возраста Николая Перова и времени его возможного призыва можно предположить, что он мог быть младшим командиром в полковой школе и попал в плен в первых же боях как раз в районе м.Новый Двор, как и записано в «зеленой карточке» пленного.

Каким было начало войны для 37-го полка, лучше всего расскажут однополчане Николая, те, кто встретил ее вместе с ним.


Леус И.П., командир отделения 8 роты 3 батальона 37 сп:

«…В первых числах мая 1941г. нас перебросили в Белостокскую область и наш батальон разместился в м.Домброво, где и застала война. 16 июня 1941г. наш батальон отправили на работу на границу. В м.Домброво остались только дневальный, дежурный по батальону и караульная служба. Меня оставили начальником караула и дали 4 человека караульных для охраны склада боеприпасов… 22 июня 1941г. в 4 часа утра, когда немцы перешли границу, наша рота вся была на границе. По нашему складу немцы стреляли прямой наводкой, так как склад находился рядом с костелом. Было приказано забрать солдат и отходить к штабу полка, а он находился от м.Домброво где-то 10-12 км. Вместе с политруком мы организовали 2 пулеметных расчета и заняли оборону в южной стороне Домброво. Когда увидели, что немцы вступили в Домброво, мы начали отходить на восток. В это время много отходило с границы частей, которые не могли удержаться из-за отсутствия боеприпасов.

Когда мы перешли мост под м.Лунно, тут сразу же налетели немецкие самолеты и начали бомбить нашу колонну. Наши зенитки открыли огонь, но их сразу же уничтожили. Эта бомбежка длилась часа 2 и люди разбежались кто куда. Когда бомбежка прекратилась, я нашел только 9 солдат из пулеметного взвода. О судьбе остальных не знаю.

Мы пошли по направлению к Барановичам и дошли до города Дзержинска, недалеко от Минска и там попали в окружение и в плен».


Радько С.Д. красноармеец 37 сп:

«В 1940 году был призван в армию. Службу проходил в г.Щучино недалеко от Баранович. В мае месяце (число не помню), после празднования 1 мая, наш полк из Щучино вышел в направлении западной границы, через Домброво, остановились в Замброво и находился там до 18 июня 1941г. 18-го вышли из Замброво в составе 3-го батальона и к 21 июня, в субботу вечером, расположились у самой границы, примерно между 7-й и 12-й заставами. Вечером видели, как по тропе прошли пограничники и до утра отдыхали.

Утром 22 июня в 4 часа, мы были разбужены артиллерийской стрельбой, но никто не знал в чем дело. Командир роты предполагал, что возможно провокация на границе. Связи с батальоном и ротами не было. Никто не знал, кто, где находится. В нашем направлении немцев не было. Не имея связи и приказа, мы находились на прежнем месте до 12 часов дня. Командир роты дважды посылал за это время ездовых отыскать штаб батальона и уточнить обстановку, но оба ездовых на лошадях не вернулись.

Узнали обстановку от пограничника, бегущего вдоль границы. Командир роты остановил его и узнал, что застава разбита, пограничники сражались до последнего патрона и все погибли. Командир роты решил идти на Гродно. Шли лесом, а когда вышли на шоссе, усыпанное булыжником, нас немцы из засады встретили пулеметным огнем. …. Вступили в бой с немцами, но мы не имели боеприпасов. После встречи с немцами на шоссе, мы ушли в лес и скрылись в Пинских болотах, туда немцы не проникли.

Не имея ни боеприпасов, ни продовольствия, наша рота в составе 70 человек оставила Пинские болота и решили найти какую-нибудь деревню, где можно было добыть продовольствие. В начале июля, на рассвете, мы услышали лай собак и петушиные голоса, вышли на опушку и увидели деревню из нескольких домов ... Немцев в деревне не было, но был уже староста. Пока мы здесь промышляли на счет еды, внезапно, на двух машинах, прибыли немцы и мы были взяты в плен».


Бажанов М.К. шофер машины подвоза боеприпасов 37 сп:

Вечером 21 июня наша рота (29 человек) выезжает на самую границу. В расположении роты остались старшина, я и двое бойцов. Мы охраняли автопарк…Утром со стороны аэродрома мы услышали шум и разрывы, подумали - идут учения. А когда увидели немецкие самолеты, поняли, что началась война. Вытащили зенитку из укрытия, но на зенитной установке не было аккумулятора. 21 июня в полк прибыл мл. л-т Киселев. Этот офицер прибежал в автопарк, и мы с ним поехали на склад боепитания. Склад от нас был в 4-х км в лесу. Загрузились и поехали к границе. Там вели бой пограничники и наши солдаты. Быстро разгрузили мою машину, и мы снова поехали на склад боепитания. Заехали в автопарк заправиться, там никого не было, валялись только гильзы. Мы услышали автоматную очередь. Я подобрался поближе, откуда стреляли, и увидел за толстыми деревьями автоматчиков в гражданской одежде, которые вели огонь по дороге Гродно-граница. Мы туда не поехали, а поехали в сторону Гродно. Кругом раненные и убитые.

… нас увидели, замахали руками и побежали навстречу. Но в это время на нас налетели самолеты и обстреляли. Когда мы собрались, оказалось, что у тех солдат было знамя 37 полка. Они рассказали, что полк почти весь погиб, погиб и командир полка, а знамя надо отвезти в Щучин. Мы поехали дальше, попали под обстрел, но удачно проскочили. Встретили нашу зенитную установку и командира нашей роты лейтенанта Глова. У них в кузове была бочка бензина. Заправили мою машину и мы поехали в Щучин, а они остались. … Проскочили Гродно, снова попали под бомбежку, но она нас не задела. Кругом был большой пожар. В Щучин приехали после обеда, солдаты со знаменем ушли в караульное помещение.

В Щучине нам приказали грузить и вывозить семьи комсостава. Старшим с нами поехал лейтенант на мотоцикле. Ехали без света. Ночью мы друг друга растеряли, так как ехали по проселочным дорогам. 23 июня лопнули колеса в машине и ехать дальше невозможно. Мы заехали туда, где не только на машинах, но и на лошадях не ездят. Лейтенант сел на мотоцикл и поехал в разведку. Через несколько часов он вернулся с машиной «ЗИС-5». Все пассажиры пересели в эту машину и уехали. А я остался один среди поля. Уезжая лейтенант сказал, что в 15 км находится аэродром. С трудом, но я добрался туда. Там мне дали бензина, колеса, и я с ними поехал в одной колонне…».


Ливенцев В.И., политрук минометной роты 37 сп:

«… Участок границы, на котором велся бой, оборонялся исключительно пограничными частями. Наш полк оказался на границе случайно. Он вышел на учения и конечно не был готов к схватке с таким сильным противником. Поэтому на передовом рубеже можно было встретить не только бойцов вашего полка и пограничников, но и топографов, производивших рекогнасцировку местности.

Перед нами стояла задача задержать врага, не дать ему возможности перейти границу. Наиболее боеспособное подразделение — пулеметная рота вместе с пограничниками заняла недостроенные огневые точки. Поняв, что у нас нет артиллерии, противник выдвинул свои пушки на открытые позиции и с короткой дистанции начал расстреливать наших пулеметчиков. Этот огонь был настолько сильным, что, казалось, пулеметные точки начисто подавлены. Но стоило немецкой пехоте подняться в атаку, как вся оборона вдруг оживала. Так повторялось несколько раз.

После одного из многочисленных артналетов, левее рубежа нашей обороны показалось несколько вражеских танков. Чувствуя себя вне опасности, они один за другим приближались к пулеметным точкам, расположенным на высотках, и расстреливали засевших там храбрецов. Пересеченность местности мешала нам видеть все, что делалось у позиции пулеметчиков. Видна была только верхняя часть танков. Вдруг среди грохота и шума послышался оглушительный взрыв, и один танк завертелся на месте.

Все, что можно было сделать, пулеметная рота сделала. … Но, уничтожив пулеметную роту, враг не открыл себе дорогу вперед. Левый фланг, на котором находились два батальонные миномета и несколько десятков винтовок, продолжал вести бой. … Кончались боеприпасы. Стреляли лишь в самые критические моменты. То там, то здесь группы бойцов с криком «Ура!», «За Сталина!». «За Родину!» переходили в рукопашные схватки ...

После докладов командиров взводов о состоянии людей и наличии боеприпасов, комбат попытался связаться с соседними подразделениями. Но там, где они должны были находиться, наши связные встретили только разрозненные группы бойцов. Комбат приказал собирать все эти отдельные группы в расположение нашего батальона. К полуночи у штаба собралось около ста бойцов.

Из расспросов командиров и бойцов других подразделений нам удалось установить, что остатки полка, которые находились со штабом, отошли в направлении Гродно. В результате потери связи наш батальон не получил приказа об отходе и оторвался от полка.

Комбат тут же принял решение сняться с позиций и тронуться на соединение со своими частями… Следующие два дня не принесли почти ничего нового. По дороге к нам присоединялись новые группы бойцов, оторвавшихся от своих частей. Ведя короткие бои, мы отходили в направлении Соколок».


Возможно, в группах этих бойцов был и Николай Перов. Потому что приведенные воспоминания – это правда о реальных людях, которые приняли войну первыми. Они сражались, отступали, прятались, голодали, попадали в плен, погибали. Кому-то выпало пробиться к своим и даже дожить до Победы. Но большинство, а их сотни тысяч, так и остались безвестными. Безвестными остались и их подвиги, и их позор.


Николай Перов попал в плен. Найденная «зеленая карточка» не дает полного представления о его перемещениях. Такие карточки заполнялись при переводе пленного из одного лагеря в другой и были введены распоряжением Верховного командования вермахта (ОКВ) «Сообщения о русских военнопленных в ВАСт». WASt – это справочная служба вермахта, куда и направлялся экземпляр карточки. Причем фамилия пленного записывалась так, как слышится. Чтобы проследить все перемещения нужно иметь все карточки, но в нашем случае мы хотя бы можем сказать, что Николай Перов был помещен в лагерь военнопленных stalag-XD(310). Скорее всего, этот лагерь был и единственным, т.к. он поступил туда 16 июля, т.е. меньше чем через месяц после пленения.


Stalag-XD(310) Wietzendorf (Витцендорф, Нижняя Саксония) был создан на окраине военного полигона Мунстер в июле 1941г. Никаких бараков в созданном лагере не было. Прибывшие военнопленные размещались на голой земле, рыли норы, делали шалаши, в них и жили.


Немцы рассчитывали на молниеносную войну и на территории Германии содержать такое количество пленных не планировали. Поэтому и бараки не строили, ведь рабочая сила понадобилась бы и на захваченных территориях. В результате зиму пережили немногие. Голод и антисанитария, отсутствие чистой воды привели к вспышке эпидемии сыпного тифа и с ноября 41-го в лагере был объявлен карантин. Фактически пленные были изолированы для умирания. Кто выживет, тот и выживет.


В сентябре-октябре 41-го особой командой СС из числа пленных были отобраны евреи, политработники и неработоспособные фактические инвалиды, порядка 1100 человек, которые были вывезены в концлагерь Заксенхаузен и расстреляны. 



Николай Перов в ту зиму выжил, но 5 августа из лагеря 310 он поступил в лазарет лагеря stalag-XIC(311) Берген-Бельзен, где и умер 4 октября 1942 предположительно от туберкулеза легких. Был похоронен на кладбище лагеря. В лазаретной карте указан и номер могилы, но сейчас ее уже не найти. После войны могилы укрупнялись и на месте захоронения был сооружен мемориал, на котором было указано количество погребенных - 50 тысяч советских военнопленных.



В 2007 г. был открыт обновленный мемориал. На торжественном мероприятии присутствовали около 800 чел, в т.ч. члены правительства земли Нижняя Саксония и около 100 бывших узников. Из России четверо…

 

Ищите своих близких!

Копии архивных документов находятся в МУ РамСпас. Тел. 46-50-330 Горбачев Александр Васильевич.

Все материалы по поиску без вести пропавших на сайте http://gorbachovav.my1.ru/

 

Особую признательность выражаю создателям сайта о 56-й Московской Краснознаменной стрелковой дивизии.

http://213sp56sd.ucoz.ru/

Использованы материалы сайтов:

 http://www.obd-memorial.ru/html/index.html

http://podvignaroda.ru/

http://forum.patriotcenter.ru/index.php

http://213sp56sd.ucoz.ru/index/istorija_divizii/0-19

http://lomonosov.livejournal.com/1328.html

http://artofwar.ru/c/chernowalow_w_w/st311xic.shtml

http://ru.wikipedia.org/wiki/56-%D1%8F_%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B5%D0%BB%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D1%8F_%D0%B4%D0%B8%D0%B2%D0%B8%D0%B7%D0%B8%D1%8F_%281-%D0%B3%D0%BE_%D1%84%D0%BE%D1%80%D0%BC%D0%B8%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F%29

http://213sp56sd.ucoz.ru/publ

http://www.sgvavia.ru/forum/116-68-8

Категория: Мои статьи | Добавил: gorbachov (25.08.2012)
Просмотров: 1986 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]